Gremlins, Inc.

Gremlins, Inc это игра контрастов. С начала игры мы пытались играть мирно без подстав, но потом мои лучшие друзья начали закидывать друг друга говном и подставами, попутно матерясь и брыжжя слюной друг в друга благодаря чему я и выиграл. 10/10 посравшихся друзей.

Выше всего для меня ворский закон,
давно я живу босяцкою витой одной;
за правду жизнь свою ставил на кон,
и нет пути назад: чалка - дом родной...
За скоки в галеру влачит меня вагон,
где сроками за мною следит конвой;
от внешней воли начит вегана загон,
но за либерту я катаю присно домой...

Вы живёте в самом лучшем городе-механизме в мире. Здесь бездомный может стать богаче банкира играя в казино и продавая чужую собственность, а вор с 90% вероятностью победит на выборах. Такое возможно только в этой игре (и в реальной жизни)

Игра реально меняет людей. Скажу сразу, моя жизнь поменялась кардинально, когда я впервые зашел в эту игру. Не судите строго, ребят, я простой школьник и в основном до этого играл в игрушки по типу радуги и гаррис мода, поэтому эта игра для меня что-то из разряда нового, и она меня захватила полностью. Я, сам того не замечая, начал опаздывать на пары, иной раз даже пропускать их. Но отчислили меня из-за того, что товарищи узнали, как я купил длс "Агенты Хаоса" и начал играть со скинами. Директор отчислил меня и вызвал санитаров. Тогда меня и забрали в психушку. Там я познакомился с двумя классными чуваками. Один играл на бандите, второй на проклятом. Только я вот не понимал, почему когда они начинали играть, то к ним в комнату заходили 2 здоровых толстых негра и закрывались там с ними на всю ночь. Думаю, что они учили их играть. Вскоре, меня выписали, учиться никуда не брали, когда узнавали, что мейню депутата, но свершилось чудо. Двое мужчин предложили мне работать стриптизером, и как оказалось, они были двумя отчимами тех ребят мейнеров бандита и проклятого и я согласился. Вскоре начал мейнить проклятого и жизнь пошла по ещё большей ♥♥♥♥♥. Сейчас собираюсь пойти конфликтовать с другими, что б стать целью для наушничества до конца игры.
Разработчики, вы создали шедевр, который смог поменять мою жизнь и позволил увидеть мир под другим углом.

Очень залипательная и веселая игра для посиделок с кентами, по сути очень прокаченная монополия с карточками и приколами, игра не такая сложная как может показаться

Одна из лучших дуэльных настолок, с другом часто игровой вечер завершаем каточкой здесь

Безумный часовщик
Меж древних гор жил сказочный старик,
Безумием объятый необычным.
Он был богач, поэт – и часовщик.
Он был богат во многом и в различном,
Владел землей, морями, сонмом гор,
Ветрами, даже небом безграничным.
Он был поэт, и сочетал в узор
Незримые безгласные созданья,
В чьих обликах был красноречьем – взор.
Шли годы вне разлада, вне страданья,
Он был бы лишь поэтом навсегда,
Но возымел безумное мечтанье,
Слова он разделил на нет и да,
Он бросил чувства в область раздвоенья,
И дня и ночи встала череда.
А чтоб вернее было их значенье,
Чтобы означить след их полосы,
Их двойственность, их смену, и теченье, –
Поэт безумный выдумал часы,
Их дикий строй снабдил он голосами:
Одни из них пленительной красы, –
Поют, звенят; другие воют псами;
Смеются, говорят, кричат, скорбя.
Так весь свой дом увесил он часами.
И вечность звуком времени дробя,
Часы идут путем круговращенья,
Не уставая повторять себя,
Но сам создав их голос как внушенье,
Безумный часовщик с теченьем лет
Стал чувствовать к их речи отвращенье.
В его дворце молчанья больше нет,
Часы кричат, хохочут, шепчут смутно,
И на мечту, звеня, кладут запрет.
Их стрелки, уходя ежеминутно,
Меняют свет на тень, и день на ночь,
И все клянут, и все клянут попутно.
Не в силах отвращенья превозмочь,
Безумный часовщик, в припадке гнева,
Решил прогнать созвучья эти прочь, –
Лишить часы их дикого напева:
И вот, раскрыв их внутренний состав,
Он вертит цепь направо и налево.
Но строй ли изменился в них и сплав,
Иль с ними приключилось чарованье,
Они явили самый дерзкий нрав, –
И подняли такое завыванье,
И начали так яростно звенеть,
Что часовщик забыл негодованье, –
И слыша проклинающую медь,
Как трупами испуганный анатом.
От ужаса лишь мог закаменеть.
А между тем часы, гудя набатом,
Все громче хаос воплей громоздят,
И каждый звук – неустранимый атом.
Им вторят горы, море, пленный ад,
И ветры, напоенные проклятьем,
В пространствах снов кружат, кружат, кружат.
Рожденные чудовищным зачатьем,
Меж древних гор метутся нет и да,
Враждебные, слились одним объятьем.
-
И больше не умолкнут никогда.